«Мы теряем Норильск. Каждый год по одному-два здания»

В развитие Арктики и Северного морского пути сейчас вкладываются уже не миллиарды, а триллионы рублей. Однако за бортом красивых цифр зачастую остается ключевой нюанс – строительство многих объектов в Заполярье ведется или предстоит на вечномёрзлых грунтах в условиях потепления климата, по старым нормам, правилам и ГОСТам. О том, какая опасность кроется в таких проектах, «ПРЕСС-ЛАЙН» поговорил с Али Керимовым, руководителем НПО «Фундамент» и АНО «Арктический научно-исследовательский институт геотехнической безопасности имени М.В. Кима». Собственно, именно Михаил Ким создал метод свайного строительства на вечной мерзлоте. Наш собеседник лично обследовал фундаменты сотен домов, следил за их деформацией десятилетиями и знает, где, почему и когда может провалиться грунт в Норильске. Он — голос технической экспертизы города.

Справка: вечная мерзлота — это грунты, которые сохраняют отрицательную температуру (ниже 0°C) годами, а иногда и тысячелетиями. Летом оттаивает только верхний слой (0,5–2 метра). Если лёд тает, грунт теряет жёсткость. Здания просаживаются, покрываются трещинами, теряют несущую способность и переходят в разряд ветхих и аварийных домов.

— Али Гасанович, давайте сразу — для тех, кто не живёт в Заполярье. «Вечная мерзлота тает» — звучит как очередная страшилка. Объясните, почему сейчас это реальный вопрос жизни и смерти для сотен тысяч человек и инфраструктуры под триллионы рублей?

— Смотрите, вечная мерзлота — это не «вечно мёрзлый» грунт, а состояние температурного равновесия. Мы привыкли, что за Полярным кругом минус 40 — это норма. Но климат меняется. Май и сентябрь уже устойчиво плюсовые. Тёплый период растянулся на полгода. Глубина протаивания выросла на 30–40 процентов, в том числе по причине дырявых водопроводных и канализационных труб, вода из которых круглый год течет под дома. И этим в городе особо не занимаются. Для понимания масштаба: если вода уходит на 5–6 метров, она за зиму не замерзает. И это уже происходит.

— Получается, что дом, который, к примеру, построили 30 лет назад, сегодня может стоять не на мерзлоте, а на «каше»?

— Почти так и есть. Влаги в Заполярье становится все больше, и вода добирается до «подошвы» свай. Поэтому сейчас сваи — это уже не универсальное решение. В группе риска находятся пятиэтажки со сваями 10–12 метров. Бетон разрушается в скрытой зоне — на глубине от 1 до 5 метров. Никакой визуальный контроль этого не выявит. Получается, что здание фактически висит на существенно ослабленной основе. Если одна-две сваи выйдут из строя — последствия могут быть катастрофическими. Дом может стоять годами, а потом внезапно обрушиться.

Справка: Свайные фундаменты для Заполярья начали применять с 1959 года — чтобы быстро расселить бараки. Сегодня до 40–60% домов в Норильске, по оценкам экспертов, находятся в неблагополучном состоянии. На особом мерзлотном контроле сейчас более 100 домов.

— Год назад ваше НПО провело исследование, и выяснилось, что больше 30% территории Большого Норильска — в зоне просадки. Был предложен проект водоотведения. Был ли отклик от властей?

— К сожалению, конкретных шагов не последовало. Были разговоры, материалы были в открытом доступе. Мы предлагали не классический дренаж, а систему поверхностного водоотведения, чтобы вода уходила в безопасном направлении. Особенно это важно для зданий старой застройки, где подполье расположено ниже уровня рельефа. Яркий пример — дом на улице Ленинградская, 3, корпус 4. Там тупиковая ситуация: воде некуда уходить, и все стекает в подполье. В итоге здание признали аварийным, жителей планируют расселить.

При этом, смотрите, на ремонт одного фасада в среднем выделяется от 200 до 350 миллионов рублей. Кладут асфальт, поребрики, газоны. И все это делается хаотично, без системного подхода. Вопрос: зачем все это? Чтобы комиссия, которая под дома не заглядывает, увидела привлекательную картинку? Подполья затоплены, трубы текут, дома трещат по швам.

— Подождите, но есть же термостабилизация грунтов. Она уже не спасает?

— На улице Лауреатов, 47 — аварийный подъезд. Его пытались спасти еще при строительстве, с помощью охлаждающих установок, но вода продолжала поступать в подполье по рельефу. В результате, подъезд пришлось полностью снести. Сейчас, к сожалению, весь геотехнический мониторинг, по сути, свели к онлайн-измерениям температуры. При этом мало кто понимает, как эти данные интерпретировать и применять. Да, теплый период растянулся более чем на полгода, а значит, охлаждающие установки (термостабилизаторы) будут большую часть времени простаивать.

— Получается, что главное для Норильска и вообще городов на вечной мерзлоте — это убирать воду. Но кто и как должен этим заниматься?

— Здесь ключевая роль — за собственниками, за бизнесом. Они должны вкладывать средства в исследования. Прежде чем начинать работы на территории, ее необходимо изучить. К сожалению, крупные научно-исследовательские институты со штатом под тысячу человек были ликвидированы. Их заменили проектные офисы, где менеджеры зачастую не имеют профильного образования и в лучшем случае обращаются к нейросетям с вопросом: «Мерзлота растаяла, что делать?». Получают ответ: «Растеплилась — заморозьте». А как работать с влаго-тепло переносом в грунты, как решить комплексную проблему — об этом никто не спрашивает.

— После аварии на ТЭЦ-3 появилась надежда, что тема с места сдвинулась, но последовали и другие катастрофы с человеческими жертвами, в которых винят проседание грунта. Почему не удалось предотвратить ЧП в 2025 году — тот самый провал в районе рудника «Норникеля»? Насколько эффективно организован мониторинг?

— Давайте говорить не о «мониторинге» как формальности, а об изучении территории, на которой мы живем и работаем. У нас, к сожалению, сложилась ситуация «пока гром не грянет». Эту проблему [провал грунта в Талнахе – «ПРЕСС-ЛАЙН»] досконально изучил кто-нибудь? Нет. Причинно-следственную связь так и не выявили. На состояние вечной мерзлоты влияет около 40-50 параметров; все их нужно отслеживать и систематизировать. Это под силу только ученым, а у нас сегодня в основном менеджеры. Вот и результат.

— Получается, что для Арктики в целом нужна какая-то своя экспертиза?

— Это слишком общая формулировка. Существующая экспертиза проверяет лишь соответствие своду правил 70-летней давности. Это не работает в новых условиях. Условия давно изменились, а мы все еще опираемся на устаревшие нормы. Государственная экспертиза проверяет только соответствие этим документам, не вникая в техническую суть. Уже выдвигались предложения создать для Арктики специализированный экспертный орган из профильных специалистов. Как на Аляске: там над проектами работают только местные эксперты, для остальных это законодательно запрещено. У нас же аукцион выигрывает тот, кто предложил меньшую цену — и это системная проблема. Мы теряем Норильск, каждый год выводятся из эксплуатации по одному-два здания. Для Арктики действительно нужна своя экспертиза — специализированный орган с опытными специалистами, которые понимают местные условия.

— Норильск – фактически первый город после Москвы, где стартовала масштабная реновация. Проект уже идет, как вы оцениваете его с точки зрения проблем, стоящих перед коммунальным хозяйством города?

— Мне кажется, эту реновацию стоит приостановить и пересмотреть. Сейчас там, по сути, набор не связанных между собой мероприятий. Нужно вернуться к программе 2016–2018 годов «Стабилизация мерзлотно-грунтовых условий в селитебной зоне». Там главное было на первом месте — грунты, подполья, фундаменты. А уж потом — фасады. Сейчас мы делаем фасады, тратим деньги, а через год дом может быть признан аварийным и снесен. Например, на улице Мира отремонтировали фасады, потом вскрыли котлован — и теперь дома дают трещины. Еще и подсветку повесили. Выглядит красиво, но проблему не решает.

Содержательная часть комплексного плана оставляет желать лучшего. Термостабилизация поглотила значительные средства, а эффекта практически нет. Логичнее было бы для начала адаптировать конструкции к изменившимся условиям. Адаптация — вот ключевое слово. Как в жизни: идет дождь — вы берете зонт, снег — обуваетесь потеплее, а не ходите в тапочках. Здесь то же самое. Фундаменты проектировались под определенную температуру грунта — это значение уже неактуально. Нужно менять тип фундамента. Решения есть. Мы за два года получили три патента. Есть специальные сваи с повышенной несущей способностью, есть фундаменты, которые практически не воздействуют на грунт — их нагрузка сопоставима с весом человека, идущего по улице.

— Получается, что нужно полностью пересмотреть все нормы и правила строительства в Арктике и в Норильске в частности?

— Да, без этого не обойтись. Через 10–20 лет тех, кто принимает сегодняшние решения, в городе не будет, а Норильск останется. В группе риска сейчас находятся пятиэтажные дома со сваями неглубокого заложения, 10-12 метров. Они будут массово выходить из эксплуатации: появляются трещины в несущих стенах, сквозняки, растет страх обрушения. Но есть технические решения, как адаптировать существующие фундаменты и обеспечить передачу нагрузки на грунт основания. Сейчас эта связь утрачена. Сваи теряют несущую способность.

— А какие плюсы в реновации Норильска вы видите?

— Тёплые остановки. Только они не входят в комплексный план. И это, кстати, в том числе, была давнишняя идея — ещё при прежней администрации. Раньше строители вообще всё продумывали до мелочей: например, по Ленинскому проспекту по маршруту автобусов были помещения, где можно было бы согреться. Но это уже тема для совсем другого разговора.

Постоянный адрес страницы:
https://www.press-line.ru/interview/my-teryaem-norilsk-kazhdyj-god-po-odnomu-dva-zdaniya